Михаил Хазин. Что ждет экономику после перепроизводства?

Михаил Хазин. Что ждет экономику после перепроизводства? — Знаете, я смотрю на современных экономистов, и меня это забавляет. Они рассуждают о посткризисном восстановлении так, будто мы пережили банальный грипп: полежали, попили чай с малиной — и снова в строй. Но это глубочайшее заблуждение. Тот кризис перепроизводства, который назревает — точнее, который уже начал разворачиваться прямо у нас на глазах, — он не про «дно» и не про «дно». Он про смену самого дна. И чтобы вам было понятно, давайте разберемся в анатомии. То, что мы видим сейчас — это не один кризис. Это три слоя, которые легли друг на друга, как армейский бутерброд. Первый слой — классика жанра. Товаров произведено столько, что их некуда девать. Этот кризис, между прочим, висел в воздухе еще в конце 80-х. Его просто оттянули, когда рухнул Советский Союз — открылись гигантские рынки сбыта для западных фабрик. Сейчас этот запас прочности кончился. Второй слой — кризис эффективности капитала. Куда вкладывать деньги? В реальный сектор? Опасно, невыгодно. Глобализация закончилась, свободных территорий для освоения больше нет. Мы уперлись в стену. И, наконец, третий — самый важный. Модель научно-технического прогресса, которая кормила нас последние лет 30, выдохлась. Тех идей, которые приносили сверхприбыли в эпоху зарождения IT, больше нет. Стриминг и соцсети — это не прорыв, это жвачка для мозга. Реального роста производительности не будет. Но самое смешное — и самое страшное — это деньги. Их напечатали столько, что планета трещит по швам. Центробанки, особенно ФРС США, накачали систему ликвидностью, которая не идет на заводы. Она лежит в биржевых пузырях. Когда этот пузырь схлопнется — а он схлопнется обязательно, это не вопрос «если», а вопрос «когда» — мы увидим обвал, сопоставимый с Великой депрессией. Просто помяните мое слово. Теперь, внимание, вопрос: что нас ждет после? Я отвечу прямо. Вы не увидите привычного V-образного дна, когда мы рухнули и взлетели. Нет. Нас ждет не рецессия. Нас ждет трансформация. Огромный, затяжной перелом, который продлится не пять лет. Он продлится 30, а то и 40 лет. Эпоха единой глобальной экономики закончилась. Мир неизбежно распадется на несколько самостоятельных зон: американская, китайская, возможно, индийская и наша, евразийская. И несколько поколений будут жить в состоянии этой адаптации, хватаясь за новые правила игры, которые еще только пишутся. Каков будет механизм выхода? Все просто и цинично. Накопленные дисбалансы и колоссальные долги нужно будет куда-то деть. Их будут «сжигать». Либо через гиперинфляцию — быстро и больно, либо через долгую стагфляцию — медленно и мучительно. Но факт остается фактом: ваш уровень потребления, тот уровень, к которому вы привыкли, серьезно снизится. Сбережения, которые вы копили, обесценятся. Это неизбежная плата за то, чтобы система смогла вздохнуть заново. И здесь нельзя отделять экономику от политики. Экономический кризис всегда ускоряет геополитический передел. Начнутся столкновения, попытки выйти из ямы за счет соседа. Я называю это «кровавой развязкой». История учит нас, что системные сбои такого масштаба не проходят мирно. Поэтому, когда меня спрашивают: «Михаил Леонидович, что будет с экономикой?». Я отвечаю: «Старой экономики больше не будет». Мы стоим на пороге не черных дней, а новой эпохи. И чем быстрее вы перестанете ждать чуда и начнете готовиться к долгой, тяжелой стройке нового мира, тем больше шансов сохранить то, что действительно важно. Это не прогноз. Это, к сожалению, диагноз.