Георгий Ивенсия. Продуктовый кризис.

Георгий Ивенсия. Продуктовый кризис. Знаете, продуктовый кризис — это не про еду. Это вообще никогда не про еду. Еда — это лишь декорация, самый примитивный уровень сценария, который мы пишем для самих себя. Сейчас принято говорить о полках. О пустых полках. О том, как исчезает гречка или куриное филе, а на их месте появляются ценники с тремя нулями. Но это — взгляд раба. Раб смотрит в холодильник и видит отсутствие мяса. Я смотрю в холодильник и вижу отсутствие иллюзий. Мы жили в эпоху антропоцена, где главным достижением было изобилие без усилий. Вы приходили в магазин, и вы покупали не стейк, вы покупали ощущение всемогущества. Возможность взять любой кусок мертвой природы и подчинить его своему желудку за пять минут. Это был наркотик. Самый дешевый и самый доступный наркотик — доступность. А теперь система затягивает пояса. И что мы слышим? Вой. Нытье. Экзистенциальную тоску по колбасе. Но посмотрите правде в глаза. Этот кризис — великий детокс. Он сдирает с вас шелуху потребительского счастья. Когда вы не можете купить привычный сыр, вы вдруг вспоминаете, что у вас есть руки, голова и, возможно, огород. Но вы не хотите этого делать, потому что это требует времени. Вы хотите, чтобы все было сейчас и готовое. Поэтому я называю это не кризисом производства, а кризисом ожидания. Мы разучились ждать. Мы разучились договариваться. Мы разучились видеть в еде ритуал, а не функцию. Мы превратили процесс насыщения в конвейер, и теперь этот конвейер встал. И это не поломка — это техническая остановка для перепрошивки. Посмотрите на ажиотаж. Люди сметают тушенку. Зачем? Они не хотят есть тушенку. Они хотят укусить историю. Они хотят вцепиться зубами в 90-е, в дефицит, в ощущение, что они — выживальщики. Это театр. Самый дешевый театр абсурда. (Пауза, усмехается) Меня не волнует, исчезнет ли импортный пармезан. Меня волнует, что вместе с ним исчезает наша привычка мыслить. Пока вы стоите в очереди за сахаром, ваш мозг стоит в очереди за примитивными решениями. Вы думаете, чем заесть страх. А надо думать, откуда этот страх взялся. Кризис на тарелке обнажает кризис в голове. И если вы не можете накормить себя без помощи глобальной логистики — вы деградировали как биологический вид. Я не сочувствую. Я наблюдаю. Потому что настоящий голод — это не когда нет еды. Это когда нет аппетита к реальности. А он, увы, пропал у всех. Мы хотим есть картинки, а не пищу. Так что не надо ныть о пустых прилавках. Лучше спросите себя: что вы будете делать, когда исчезнут не только продукты, но и инструкции к жизни? Мой совет — учитесь готовить из того, что есть. Не из продуктов. Из обстоятельств. Это и есть единственное блюдо, которое не испортится.