Просчитал до костей... Под Высоцкого....

Под Высоцкого. Эффект Даннинга-Крюгера на примере Я знал — мне повезёт, я знал, я был уверен, Я всё просчитал, от и до, до костей. И шёл, как на пир, — ни тени сомнений, А вышел — на минное поле, ей-богу, ей! А я-то думал — я знаю, я умею, А я-то знал — куда шагну, там и путь! Но мина взревела — и я не успею Ни крикнуть, ни охнуть, ни вжаться, ни сгнуть. Рана болит, но я знаю — спасусь! Сам перевяжу, сам прижгу, сам зашью. Я ж не какой-нибудь — я не боюсь! Я в этом деле — как бог в раю. Сам лекарь себе, сам себе и хирург, Сам травник, сам швец и жнец наиглавнейший. И рвётся бинт, и хлещет — как стыжусь! — И темнота, как кошка, мне на грудь легла тише. Очнулся — бело. Потолок белей снега. Руки — привязаны. Ноги — как в тиски. Капельница тихонько считает капли, А я — опять — ну куда ж вы, тиски! Я дёрнулся — кровать скрипит, как эшафот, Хочу соскочить — привязан, как псих. А доктор — надо мной — халат, как намордник — Сказал, прислонясь к больничной стене, тихо: «Послушай, дружок, ты думал — ты царь и пророк, Ты ведал — куда идёшь, что делаешь, как. Но твоя компетенция — это свисток В пустом поле, мой друг, мой милый враг. Ты думал, что можешь — и вот ты лежишь, Ты думал, что знаешь — и вот ты — здесь. Заблужденье в знании — нож, что брадобрей, Который бреет — но горло перерезал. А я — доктор. Я — в этом деле — знаю. Я лечу. Я — режу. Я — зашиваю. Поверь мне. Лежи. Не дёргайся. Дыши. Я знаю, как надо. Ты мне — доверься». И я поверил. И стало тихо. И сон — как вата — забил, залепил. И я провалился — в белое, в лихо, И там, на краю, — как будто открыл... Дверь. И за ней — знакомый голос, тихо, И медсестры шёпот — словно мышь: «Доктор... вы ошиблись... вы не туда...» «Я знаю. Я знаю. Он не выживет.» И тишина — такая, что слышно, как Сердце моё — стук — и последний вздох — И я — умер. Вот так. На больничной койке. Уверенный в том, что доктор — бог. А я-то думал — ну хоть кто-то знает! А я-то верил — ну хоть он-то — мнит! Но Даннинг с Крюгером — хохочут, ноют — Иду вверх по пику, и вниз по кривой, И снова вверх — и снова вниз — И снова — «я знаю!» — и снова — крах. Вот так и я — с минным полем — знал. И доктор — с моим нутром — не угадал. Все на горе неведенья своей — Каждый — царь, каждый — бог, каждый — у пульта, И каждый — в яму — с криком: «Я умею!» Кривая эта — дуга, как петля — Сначала — знай всё, потом — ничего, Потом — чуть-чуть, потом — опять — «Я — гений!» — И снова — в яму, в кровь, в темноту. А кто ж компетентен, скажите на милость? Кто знает — как надо, как верно, как впрок? Не тот, кто кричит, что он — всё, что он — сила, Не тот, кто молчит, — и не тот, кто урок Даёт, стоя над гробом моим, Белый Халат. Кто? Кто знает — как надо? Кто? Всемирный потоп — ведь тоже — ошибка. Тоже — «я знаю, как надо», — и залил. Ной был уверен, и Бог был уверен, И каждый — в свою компетенцию — верил. А полной компетенции — нет, друзья. Нет. Ни у кого. Ни у бога, ни у чёрта. Только кривая — вверх-вниз, вверх-вниз — И вера, что завтра — не то, что вчера. А кто ж компетентен? Кто? Кто?!