ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как королева блюза Дженис Джоплин «перепела» лондонский туман с бутылкой виски

ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как королева блюза Дженис Джоплин «перепела» лондонский туман с помощью одной бутылки виски и старой стиральной доски — Дженис, дорогая, это же не концертный зал, это храм академической музыки! — заламывал руки бледный британский промоутер за кулисами лондонского «Альберт-холла», разглядывая афишу, на которой красовалась растрепанная девица в боа из перьев. — Здесь выступали Паваротти и Каллас! А ты собираешься выйти на сцену босиком, с бутылкой «Южного комфорта» и в компании каких-то бродячих музыкантов со стиральной доской вместо ударных?! Нас линчуют чопорные критики! Дженис Джоплин, с ее гривой диких волос, в безумном психоделическом наряде и с фирменной хриплой ухмылкой, запрокинула голову и сделала большой глоток прямо из горлышка. — Голубчик, не делай из мухи слона. Вся эта ваша академическая музыка мертва, пока в ней нет настоящего надрыва. Я привезла им настоящий техасский блюз, а не английский чай с молоком. Если у этих снобов в партере от моего голоса не затрясутся коленки, значит, я зря тащила сюда эту стиральную доску через океан. Сейчас мы покажем им настоящий рок-н-ролл!Но что же предшествовало этому историческому и гротескному вторжению королевы психоделического блюза в цитадель британской классики? Предыстория: Белая ведьма техасских прерий Дело было в конце 1960-х. Дженис Джоплин была квинтэссенцией контркультуры, голосом поколения «детей цветов», женщиной, которая пела так, словно ее душа разрывалась на куски прямо на сцене. Ее вокал был смесью первобытного крика, нежности и отчаяния, а ее поведение на публике — полной противоположностью чопорным британским стандартам. Лондонская публика ждала ее с опаской и огромным любопытством. Промоутеры, привыкшие к строгим контрактам и дисциплине, молились, чтобы Дженис просто вышла на сцену в трезвом виде. Сама шутка: Блюз-рок-н-ролльный переворот в Лондоне В тот вечер в «Альберт-холле» яблоку негде было упасть. Зал был полон аристократии, дипломатов и критиков в смокингах. Они приготовились слушать музыку с каменными лицами, ожидая увидеть очередную модную певичку. Дженис вышла на сцену босиком, пошатываясь, с неизменной бутылкой в руке. Она окинула зал мутным взглядом, села на край сцены и начала концерт с такой пронзительной, душераздирающей блюзовой баллады, что у всех в первом ряду мгновенно перехватило дыхание. А в середине песни, когда все уже рыдали в платочки, она вдруг вскочила, махнула рукой своему ударнику (который колотил в ту самую стиральную доску с наперстками на пальцах), и грянула дикий, первобытный, оглушительный рок-н-ролл. Дженис орала, хрипела, танцевала в экстазе, рвала на себе волосы и прыгала по сцене так, что казалось, будто рухнет люстра под куполом. Английские джентльмены в партере сначала пытались делать вид, что возмущены, но уже через минуту они начали отбивать такт ногами, а чопорные дамы в бриллиантах тайком притопывали в такт этому безумному ритму стиральной доски. Финал истории Когда смолк последний аккорд и Дженис, обессиленная, рухнула на пол, в зале повисла гробовая тишина. А через секунду «Альберт-холл» взорвался таким ревом, овациями и топотом, каких этот консервативный зал не слышал со времен своего основания. За кулисами к ней подбежал тот самый бледный промоутер, протягивая ей новый контракт и бутылку шампанского со словами: — Дженис, вы гений! Это было... это было омерзительно прекрасно! Так Дженис Джоплин доказала, что настоящий драйв и искренний блюз способны растопить любой лед, даже в самом центре чопорной Британской империи.