Памяти Пешкова Владимира Васильевича

Сорок дней, как нет Владимира. А кажется, будто прошло куда больше времени. Так бывает, когда из жизни уходит человек, вокруг которого всё кипело, двигалось, жило полной силой. С ним время шло быстрее — потому что он не терпел пустоты и бездействия, всегда тянул вперёд, заражал энергией, подталкивал: «Ну, не стой, давай сделаем!» И вот теперь тишина стала слишком заметной, а часы будто замедлили ход. Время словно остановилось — и в этой тишине особенно остро слышно, как жизнь поделилась на «до» и «после». Владимир умел быть центром притяжения: к нему шли за советом, к нему тянулись, потому что рядом с ним даже самое трудное казалось по плечу. Его присутствие задавало ритм всему вокруг — и теперь этот ритм сбился. Не хватает его голоса, его нетерпеливого: «Поехали, разберёмся!», его привычки браться первым и тянуть за собой остальных. Чего-то и кого-то не хватает — и это «кого-то» не заменить ничем. Но пока жива Александра, дела продолжаются. Она держит линию, не даёт всему рассыпаться, хранит то, что они строили вместе. Дела идут, всё крутится, но уже по-другому — без прежнего огня, без той самой кипучей жизни, которую умел создавать Владимир. И в этом «по-другому» столько памяти, столько тихой верности, что становится ясно: он не ушёл бесследно. Он остался в том, что продолжает жить, в тех людях, кого он успел подтолкнуть, в делах, которые не остановились, хотя и стали чуть тише. Память о Владимире — не про застывшее прошлое, а про движение, которое он запустил. И пока это движение продолжается, пока Александра не даёт ему остановиться, он всё ещё здесь — в ритме, который когда-то задал, в делах, что живут дальше, в ощущении, что жизнь, пусть и другая, всё равно должна идти вперёд.