Что скрывало подземелье под тайной деревней молчальников в Тайге

Андрей молчал, ошеломленный. Величие и простота этой идеи поражали. Не владеть, не использовать, а просто хранить. Быть тихим стражем на пороге бесконечности. Это была жертва, которую его прагматичный ум едва мог постичь. — Покажи, — вдруг попросил он. — Прошу. Хотя бы что-нибудь. Чтобы я знал, что это не сон. Силантий посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Затем он подошел к столу, осторожно взял в руки одну из черных металлических пластин и протянул ее Андрею. — Это из мира, где плотность и масса — понятия относительные, зависящие от воли наблюдателя. Не думай. Просто почувствуй. Представь, что она легкая, как пух. Андрей с сомнением взял пластину. Она была тяжелой, килограмма два-три. Он держал ее на вытянутой руке, ощущая холод металла. Он попытался последовать совету старца. Закрыл глаза. Отбросил мысли о физике, о формулах, о здравом смысле. Он просто представил перо, парящее на его ладони. И в тот же миг вес исчез. Он открыл глаза. Пластина по-прежнему лежала на его руке, но он не чувствовал ее тяжести. Абсолютно. Словно держал голограмму. По его спине пробежал холодок. Это было невозможно. Это рушило всё, во что он верил. Он потрясенно посмотрел на Силантия. — А теперь… — тихо сказал старец, — представь, что она тяжелая, как наковальня. Андрей подчинился. И в то же мгновение его рука под немыслимой тяжестью рухнула вниз. Пластина с глухим стуком ударилась о каменный пол, оставив на нем вмятину. Руку пронзила острая боль. — Вы… вы могли бы стать богами в нашем мире, — прошептал Воронов, потирая ушибленное запястье. Старик протянул ладонь в которой лежал камень. Вдруг камень неожиданно воспарил в воздухе и начал крутиться. В том и соблазн, — кивнул Силантий. — Быть богом в чужом доме. Но мы предпочли остаться людьми в своем. Иди, Андрей. Ты увидел достаточно. Вернувшись в Москву, он написал отчет. Сухой, академический, в котором говорилось об обнаружении «удаленного старообрядческого скита, представляющего интерес с точки зрения этнографии, но не имеющего уникальных рукописных артефактов». Иногда по ночам, сидя в тишине своей квартиры, он брал в руки обычный камень с Урала, который прихватил на память. Он закрывал глаза и пытался снова ощутить ту легкость, то чувство контроля над самой материей. Но ничего не происходило. Камень оставался просто камнем.https://dzen.ru/a/aIC6WgyIZiH3RfT5