Лекция 11 курса "Альберт Эйнштейн и революции в физике" (осень 2024)

В начале ХХ века основные открытия в физике происходили в Европе. В Америке и Азии начинали работать талантливые физики-теоретики, но за знаниями ездили, как правило, в Старый Свет. Показательно, что в первые девять лет присуждения Нобелевских премий по физике (1901—1909 годы) её получили 13 учёных — 12 из Европы, один из США. Во вторые десять лет (1910—1919) нобелевскими лауреатами стали 10 физиков — все из Европы. И в третью декаду (1920—1929 годы) американцы взяли всего две премии из 12. Таким образом, в первые 30 лет ХХ века из 35 Нобелевских премий по физике только три достались учёным из Америки, а 32 премии остались в Европе. Научные школы в Европе Резерфорд родом из Новой Зеландии, в 1898 году – профессор Мак-Гиллского университета в Монреале, в 1907 году – Манчестерский университет, в 1919 году – Кавендишская лаборатория Кембриджа Девять учеников стали Нобелевскими лауреатами: Блэкетт, Бор, Ган, Капица, Кокрофт, Пауэлл, Уолтон, Хевеши, Чэдвик Первая школа теоретиков Зоммерфельд в Мюнхене с 1906 года. Шесть учеников – нобелевские лауреаты: Гейзенберг, Паули, Дебай, Бете, Раби, Полинг Геттинген, Макс Борн: с 1921 года. Четыре нобелевских лауреата: Паули, Гейзенберг, Вигнер, Гёпперт-Майер. Кроме них: Оппенгеймер, Теллер, Дельбрюк, Йордан, Крониг… С 1922 года институт Бора в Копенгагене стал притягательной силой для физиков мира. Десять нобелевских лауреатов: Блох, О.Бор, Гейзенерг, Дирак, Йенсен, Ландау, Мотт, Паули, Раби, Юри Научные школы в России В 1900 году в России было 10 университетов: в Москве, Петербурге, Казани, Одессе, Харькове, Киеве, Юрьеве, Варшаве, Гельсингфорсе и Томске. В 1909 году открыт университет в Саратове и в 1915 году – в Перми. Еще в 20 технических вузах были кафедры физики. Всего в России было 30-35 профессоров физики, 80 доцентов и ассистентов, В Академии наук было два физика: Голицын и Рыкачев. Ни Столетов, ни Лебедев, ни Менделеев не были членами Академии. Русское физико-химическое общество с 70-х годов XIX века. Съезды естествоиспытателей и врачей раз в три-четыре года. В 1901 году был 11-й съезд физиков. Всего физиков было около 100 (Иоффе) или 200 (Кравец). В Москве: Столетов (умер в 1896), Лебедев (умер в 1912), Умов; в Петербурге: Хвольсон, Боргман, Попов. В 1900 году в Париже – Первый международный съезд физиков. От России – 49 человек, от Германии – 47. В Германии было 20 университетов и 120 физиков. В книге Айзексона об Эренфесте сказано абсолютно неверно: «Одним из таких друзей был Пауль Эренфест — молодой физик из Вены еврейского происхождения, который преподавал в Петербургском университете, но, почувствовав, что из‑за его происхождения у него там нет возможностей профессионального роста, в начале 1912 года отправился в поездку по Европе в поисках новой работы». ВСЕ НЕВЕРНО! Другу с гимназических времен Генриху Тийтце Пауль писал: «Мы прибыли в Россию, потому что Тане предложили вернуться на ее старую позицию – для меня это интересный (хотя и опасный) эксперимент… В конце концов, все это довольно нестабильно и рискованно, но главный аргумент, конечно, прежний: у меня нигде нет настоящей родины, в то время как у Тани она здесь. Посмотрим. В худшем случае один или два года и соответствующую сумму денег потратим впустую» На самом деле, искать место для преподавания Эренфесту пришлось 5 лет и безрезультатно. Эренфест и Эйнштейн встретились в Праге в 1912 году: "Эйнштейн вспоминал о ней спустя почти четверть века: «Мы познакомились 25 лет тому назад. Он посетил меня в Праге, куда приехал прямо из России; как еврей, он был лишен там возможности преподавать в высших учебных заведениях. Поэтому он искал себе поле деятельности в Центральной или Западной Европе. Но об этом мы говорили мало, потому что состояние науки того времени поглотило почти все наши беседы… . За несколько часов мы стали настоящими друзьями, будто наши чаяния и мечты были одинаковыми. Нас соединила тесная дружба, продолжавшаяся до его смерти». Эренфест пишет Иоффе по горячим следам 29 февраля: «Думаю, я перевалил через кульминационный пункт своей поездки: был у Эйнштейна (пишу уже по дороге в Лемберг к Смолуховскому). Эйнштейн абсолютно неповторим. Неисчерпаемость идей, с одной стороны, и абсолютная точность, и аскетизм (!!) мышления, с другой, просто ослепили меня! К тому же чрезвычайно простая, жизнерадостная, здоровая естественность, полная остроумия; он необычайно душевен и одарен музыкально (мы сразу же играли кое-какие пьесы для фортепьяно и скрипки так, как будто сыгрались уже давно). Эйнштейн стал моим другом, таким, как ты». В России в начале ХХ века школы теоретических физиков практически не было. Без школы можно надеяться только на чудо: вот Ландау и Эйнштейн выросли на самообразовании, без явного научного руководителя. Но это, скорее, исключение из правил. Важно ещё, чтобы теоретикам не угрожали, не сажали их в тюрьмы и лагеря (Лев Ландау, Юрий Румер, Виктор Бурсиан, Юрий Крутков, Всеволод Фредерикс), чтобы их не расстреливали (Матвей Бронштейн, Владимир Игнатовский)…