Откровение медиума:" Я видела Россию в 2035 , и она совершенно другая"...

А кто придет на смену? Кто у руля в тридцатом году? — я машинально пододвинул диктофон ближе к ней. Анна замолчала. В кухне стало так тихо, что я услышал, как тикают настенные часы. — Я видела образ лидера, — наконец, медленно произнесла она. — И это то, чего никто не ожидает. Это не военный. Не олигарх. Не крикливый оппозиционер, которых мы знаем сегодня. Ни одной знакомой черты. Человек из ниоткуда... — А кто же? — Я бы сказала… Ученый. Интеллектуал. Человек с абсолютно другим типом мышления. Сейчас о нем никто не знает, возможно, он сидит в каком-нибудь НИИ или руководит сложным технологическим проектом. Он говорит тихо, но его слушают все. Вокруг него нет культа личности, нет портретов в кабинетах чиновников. Он воспринимается скорее как архитектор, который чинит сломавшийся дом, а не как вождь. — Звучит как утопия, Анна Николаевна. У нас люди привыкли к «сильной руке». — Привыкли не люди, а способы, которыми достигается эта самая «любовь к вождю». Если людям дать другое поле зрения, то они завтра же забудут того, кого боготворила та же пропаганда. И это у нас тоже было, вспомните развенчивание культа личности. Но я же говорю, произойдет не катарсис, — парировала она, и в ее голосе зазвенела сталь. — Россия в тридцатом году окончательно отвернется от внешних конфликтов и посмотрит внутрь себя. Это самый сильный образ из моего транса. Вектор сменился. Огромные, колоссальные ресурсы брошены на науку, медицину, образование и культуру. Поймите правильно, страна нуждается в колоссальном ремонте. Как ремонте внешнем, так и внутреннем. Я понимаю, что за один день перемены не происходят, но пять лет вполне реальные цифры, чтобы доказать самим себе, что мы можем создать великую страну, которая не будет искать врагов извне, а работать над собой во вне. И начинать надо с себя. Она встала, подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу, глядя на мокрый асфальт. — Я видела новые университеты. Я видела, как престижно стало быть учителем или инженером, а не силовиком или менеджером. Страна как будто очнется от долгого морока и начнет жадно строить. Не ради того, чтобы кому-то что-то доказать на мировой арене. А ради себя. — Значит, у нас есть надежда? — спросил я, выключая диктофон. Анна Николаевна повернулась ко мне. В полумраке кухни ее лицо казалось удивительно молодым и спокойным. — Это не надежда. Это наше неизбежное будущее. Нам просто нужно пережить ту лихорадку, которая идет сейчас. Лед уже трещит, Сергей. Просто вы еще не слышите этого звука. А я — слышу. Конец записи.https://dzen.ru/a/alHfXQ22aQ-SLvPm