Заблудившийся геодезист набрёл на поселение великанов на Алтае

Я всегда смеялся над этим. Но эти существа… они пошли по другому пути развития. Мы, Homo Sapiens, пошли по пути ума и страха. Мы испугались холода — построили бетонные коробки. Испугались друг друга — выковали мечи и ядерные бомбы. Мы меняем мир под себя, потому что боимся его. А они не испугались. Они слились с миром. У них нет городов, потому что им не от кого прятаться. У них нет машин, потому что им некуда спешить. Женщина “сказала” мне, что мы — ветвь, которая надломилась. Мы слишком быстро бежим, и потому не видим, как топчем собственные корни. — Это звучит очень поэтично, Михаил Григорьевич. Но если они такие огромные и живут на Алтае, почему их никто не видит? Спутники, туристы, охотники? Как они умудрятся прятаться все эти годы от нас? — А почему вы не видите суслика в степи, пока он сам не свистнет? — парировал он. — Алтай — это гигантская территория. Пещеры, распадки, непроходимая тайга. Они чувствуют человека за десятки километров. Они не прячутся от нас физически, они просто не пересекаются с нашими частотами. Мы для них — как шумные, суетливые насекомые. В тот день они подошли только потому, что я умирал. И потому что мой мозг из-за усталости, видимо, перешел в какой-то другой режим. Перестал фонить этой нашей городской паникой. Вероятно, есть у них какой-то защитный механизм или территория, на которую мы не можем попасть. Я не знаю, но они точно существуют! — Чем закончилась встреча? — Мужчина протянул руку. В его ладони, размером с хорошую лопату, лежал серый ком. Он кивнул, показывая, чтобы я это съел. По запаху было похоже на кедровую смолу и мед. Я откусил. Вкус горький, вяжущий. Дальше помню всё как в тумане. Ощутил невероятный жар в теле. Холод отступил. Я уснул прямо на камнях. А проснулся от лая поисковой собаки. Спасатели трясли меня за плечи. Мой костер давно потух, но я был горячий, как печка. Ни обморожений, ни воспаления легких. — Вы пытались их искать потом? — Зачем? — Михаил Григорьевич искренне удивился моему вопросу. — Чтобы привести туда экспедицию с камерами? Чтобы военные оцепили район? Нет. Я понял их послание. Я после того случая уволился из института. Купил эту дачу. Стал меньше говорить и больше слушать. Жена сначала думала, я с ума сошел в горах. А потом сказала, что я стал… нормальным. Настоящим. Лукавить не буду, все эти годы я жадно читал каждую заметку о гигантах, которых якобы видели на Алтае. И какие-то истории очень сильно резонировали с моей. Видимо, их видело много человек. Самое главное, что встреча с таким великаном меняет жизнь полностью! Одна женщина писала, как после встречи с ними бросила работу бухгалтера на скучной работе и занялась живописью, а позже какой-то богатый иностранец скупил почти все её картины, потому что видел эти образы в своих снах. — Вы хотите сказать, что всё взаимосвязано и есть в этом мире что-то, что не поддается простому пониманию? Он кивнул. Мы долго сидели молча. Дождь барабанил по крыше веранды. Я смотрел на этого крепкого, спокойного старика и не мог понять, верю ли я в его гигантов. Может быть, в состоянии клинической смерти его подсознание выдало ему спасительный мираж в виде мудрых великанов. А смола, спасшая его от холода — лишь удачно найденный в бреду корень. Но когда я уже собирал диктофон, Михаил Григорьевич вдруг сказал: — Знаешь, какая мысль меня пугает больше всего? Не то, что они существуют. А то, что они — это мы. Те, кем мы могли бы стать, если бы однажды не решили, что мы умнее природы. Я уезжал с дачи под вечер. Включил радио в машине, но тут же выключил. Из динамиков полились новости о конфликтах, курсах валют и скандалах. Шум суетливых насекомых. Впервые в жизни мне захотелось просто остановиться на обочине и послушать, как шумит лес.https://dzen.ru/a/ahxGHu8nj2e2NZrS