К-8: Последний поход. Гибель советской атомной подводной лодки

12 апреля 1970 г. советская атомная подводная лодка К-8 (пр. 627А) Северного флота под командованием капитана 2-го ранга Всеволода Бессонова затонула в Бискайском заливе из-за пожара. Погибли 52 моряка. К-8 стала первой, но, увы, не последней жертвой отечественного атомного подводного флота; четверть века эта катастрофа была окружена строжайшей тайной. Лодка принадлежала к первому поколению атомоходов; флот только создавался, и первые корабли таили массу недоделок. В феврале 1970 года Бессонов впервые вышел на боевом судне в дальний поход — командира очень уважали, он отдавал кораблю всё свободное время. Вернуться планировали 10 апреля, но из-за маневров «Океан» К-8 задержали в Северной Атлантике. Катастрофа случилась на глубине 40 метров около 10 часов вечера: как предположила комиссия, в седьмом энергетическом отсеке по правому борту начался пожар, дым втянуло в трубку гидроакустиков. С первых минут вышла из строя вся радиосвязь. Подняли аварийную тревогу, командир приказал всплывать — лодка выскочила на поверхность. Экипаж сражался на пределе возможностей. Несколько часов провёл один в горящем отсеке мичман Посохин, пока его не спасли товарищи. Врач Арсений Соловей отдал свой изолирующий противогаз недавно прооперированному старшине и погиб. В полном составе погибла первая смена главной энергетической установки: капитан 3-го ранга Хославский, капитан-лейтенант Чудинов, старшие мичманы Шостаковский и Чугунов. Понимая, что огонь вот-вот ворвётся в пост, офицеры наглухо задраили дверь. Умирая, они заглушили реактор, посадив компенсирующую решётку на концовики, и предотвратили тепловой взрыв. По внутрикорабельной связи товарищи слышали их последние слова: «Нечем дышать. Кончается кислород. Прощайте, ребята, не поминайте нас лихом!..» Бессонов пытался сообщить в Москву: моряки несколько раз спускались в горящий центральный пост, чтобы ввести в строй радиостанцию, но безуспешно. Из восьмого отсека людей выводили через верхний люк; окись углерода была смертельной — из шестнадцати вынесенных не спасли никого, ещё четырнадцать остались в горящих отсеках. Сработала аварийная защита реакторов и турбин — лодка осталась без хода и электроэнергии. С лодки дали пять красных сигнальных ракет. Проходившее канадское судно описало дугу и скрылось за горизонтом. Утром 10 апреля рядом оказалось болгарское торговое судно «Авиор» — через Варну в Москву ушла радиограмма. Спасательную операцию возглавил главком ВМФ С. Горшков, но ближайшему судну — «Харитону Лаптеву» — предстояло пройти без малого 470 миль. Погода ухудшалась: Бискайский залив известен штормами небывалой силы. Шлюпками Бессонов переправил на «Авиор» и подошедший теплоход «Касимов» две большие группы подводников. К вечеру 11 апреля на борту оставалось 22 человека во главе с командиром и старшим помощником Виктором Ткачёвым. Уходившие последней шлюпкой видели, как задрался нос и осела корма, — в выгоревшие кормовые отсеки поступала вода. Но Бессонов надеялся спасти корабль: утром подойдут спасатели, лодку отбуксируют на базу. Этого же требовал главком: «Главное — удержаться на плаву…» Советский флот ещё не терял атомоходов, а американцы уже лишились двух, и Горшков не желал открыть список потерь в преддверии столетия Ленина. На вопросы Москвы: «Продержитесь ли?» — Бессонов отвечал: «Продержимся». Ночью подоспели «Комсомолец Литвы» и «Касимов», затем «Харитон Лаптев». Из-за волнения завести швартовый конец не удалось — решили ждать рассвета. Угарный газ распространялся по кораблю, людей тошнило. Бессонов приказал вывести всех на верхнюю палубу, но и туда попадала волна. Лодка всё сильнее кренилась кормой. Инженер-капитан Пашин ещё раз предупредил командира, что положение критическое. В 6 часов 13 минут утра 12 апреля вахтенный «Касимова» заметил красную ракету. Вскоре отметка лодки на радиолокаторе исчезла, а ещё через минуту корпус «Касимова» вздрогнул от двух мощных гидравлических ударов. Суда бросились к месту гибели; из волн слышались крики: «Люди, спасите!..» Подняли командира второго дивизиона; штурмана Шмакова боцман зацепил кошкой за китель, но китель разорвался, и штурман пошёл ко дну. С баркаса увидели в волнах командира, но Бессонов не подавал признаков жизни: его зацепили багром, схватили за руку — волна отбросила баркас, и в руке спасающего осталась лишь книжка со списком оставшихся на корабле, которую командир, уже мёртвый, всё ещё сжимал. Исполнив последний долг, он передал живым имена 22 подводников, погибших вместе с ним. Оставшихся в живых пересадили на плавбазу «Волга». Можно ли было спасти лодку? Часть специалистов считает, что шанс был, но помешали отсутствие связи и шторм в ночь на 12 апреля. В гарнизоне Гремиха семьям сообщали: «Ваш муж, выполняя боевую задачу, погиб и захоронен в море». Вдовам помогли с жильём, выдали 50-рублевые пенсии — на этом всё и закончилось: о К-8 и подвиге её экипажа надолго забыли. Но подводники и семьи погибших до сих пор поддерживают связь и собираются вместе в день гибели лодки.