Тринокуляр. Фильм № 2. Пролегомены. Юрий Кузин. СПб 2025

Тринокуляр. Фильм № 2. Юрий Кузин. СПб 2025 __________________________________________________________ Афоризм 1. Часть 1. Леммы-глоссы 1-1.17.3. 1.11 Основание - то, что заперто в-себе, где различает для-себя-бытие, не может быть предметом опыта, но аффицирует условия всякого познания и полагания. / Если в логике высказываний и предикатов Рассела, Уайтхеда, Витгенштейна предмет — молекулярный факт, распадающийся на атомарные факты и предметы: неделимые и не разлагаемые, то в тринокулярной онтологии единица — монокуляр. / 1.111 Вещь слепоглуха. Познание требует прикосновений: тактильно-кинестезивного ума к существу вещи, вещи — к существу ума. / 1.112 Мир не уясняем, но осязаем щупальце-мыслью. И в самом деле, если и существует нéчто, что наличествует, когда отсутствует, то это тактильно-кинестезивный-ум. Этот «орган мысли», однако, нельзя локализовать. И всё, чем он обзавёлся, что позванивает в его карманах «талерами» Канта, есть активные и пассивные предпосылки мышления. К [пассивным] относится всё, что обусловливает ментальные события: топография, топология, хронотоп, в которых, петляя, обретается субъект, и даже — ландшафт за-Ничто́йности, даже география небытия, чья связь с инобытием едва различима как тонкий, нитевидный пульс у смертельно больного. К [активным] относится бытие/небытием, т.е. «моя» и «чужая» мысль, живущие в тринокуляре, где соглядатайствующие деятели (Н.Лосский) обретают субъектность в единстве всех своих моментов (если речь идёт о времени) и совокупности существенных свойств (если речь идёт о живом и плодотворном синтезе). Однако неверно привносить каузальность в вещь, тем самым присваивая ей онтологический статус. Но можно, поняв пределы опыта, который так и не смог развязать язык молчунье, выбить из подследственной показания. Для этого привлекают к дознанию бытие и небытие. Но как? Стимулируя трансцендентальные способности бытия-ума/нуса-небытия. / 1.113 Тринокуляр есть форма самоданности и самосхватывания, как если бы вещь-для-себя вышла из комы и озаботилась поиском сиделок, проведших у её изголовья годы беспамятства. В этом смысле нельзя мыслить опыт как чувственную материю «моего» восприятия, как форму, обусловливающую мои перцепцию/апперцепцию. Мой опыт — априорен уже потому, что опирается на опыты бытия и ничто́, которые и выталкивают на подушечки моих пальцев, на роговицу моего глаза, на барабанную перепонку моего уха, на мои вкусовые и обонятельные рецепторы, — всего того, что, на поверку, оказывается нашим восприятием, — чувственную материю опыта. И содержание этой материи — плод со-глядатайства мира и человека. И не только плод, но и утроба, где априори зачинает, вынашивает и изгоняет себя из себя. Отсюда априори и опыт, опосредуемый им, не-различаемы. Иное — тавтология. / 1.12 Мiр не предзадан, не ригиден, и вырастает из модальностей, коопераций, рокировок, со-мыслия наблюдателя и наблюдаемого, ума и бездорожья. Мiр кооперируется с волей, достигшей сенситивной зрелости. И в самом деле, будучи умом/Ничто́, инстинкт устремляется внутрь вещей; будучи латентным порывом самой природы, проклёвывается из сущего, чтобы упереть в разум свой всё проницающий «взгляд». Налицо две субъектности, два вектора полагания: а) к—вещам; б) из—вещей, что образует бинокулярный взгляд, когда Я и Вещь даны друг другу и как объекты, и как субъекты. / 1.13 То, что я беру из предложенного, и что, из даваемого мной, берут бытие и небытие — границы наших миров, «кромка», «средостение». И в самом деле, Мiр — складчина усматриваемого и усматривающих. Когда же к вещи и субъекту познания присоединяется Ничтó, монокулярную и бинокулярную оптику сменяет — тринокулярная. У мира три глаза. У Бога три ипостаси. Отсюда верно, что Истина тринокулярна и зиждется на взаимном проникновении/порождении вещей и идей. / 1.14 Мир — складчина бытия, небытия и ума/нуса, чей «опыт» добыт обоюдно, в акте тринокулярного со-глядатайства. Допустим. Но как, спросят, понимать субъектность бытия и ничто́? Разве подобный солипсизм не абсурден? Разве, утверждая разумность вещей, вселенной, повторяя аргументы панпсихизма/панлогизма, автор не плодит тавтологий? Чиркая крылом по мысли, наполняя ум прото-предметностью, Ничтó предоставляет идеям депозитарий для интеллигибельного, плодов ума, и — само место, с которого ум умничает. Но где, спросят, диспозиция и локация ума в Ничтó? И как, на каком основании, трансцендентальное Я порождает умопостигаемое — creatio ex nihilo? И из чего складывается чистый трансцендентальный субстрат, или машинка ума/Ничто́, где, запущенные на все обороты шестерни, валы и пристежные ремни, производят идеальные объекты?