Ловцы снов. (Мы с Вовкой) Автор Андрей Асковд (проза)

Ловцы снов. (Мы с Вовкой) Автор Андрей Асковд (проза) Дед, конечно, забыл про своё обещание показать фокус с распиливанием, и мы с Вовкой даже немного расстроились, но всегда есть место подвигу и приключениям. В нашей деревне был один заброшенный дом. Он был наполовину без крыши, местами обгоревший, без стёкол в окнах и с покосившейся дверью. Дом, насколько я помню, обычно пустовал и мало меня интересовал ранее, но в это лето там поселилась заблудшая в деревню тётенька. Была она немая и, как говорила бабка, «с придурью». Но была тихая и беспокойства никому не доставляла. Ходила по деревне иногда, и люди что могли, то подавали ей. Кто еду, кто одежду. Кто там жил раньше, я никогда не слышал, но в это лето, заметив наш интерес, бабка с дедом строго-настрого запретили нам приближаться к этому дому и рассказали нам как-то перед сном свою версию про бывших жильцов: – Жоподрыщ – это ещё цветочки по сравнению с тем, что может оказаться там. Жила в давние времена там одна семья. Откуда пришли, неизвестно. Только жители деревни недолюбливали их. Днём эта семейка на улицу носа не казала, а ночью шастали по деревне. Да так, что даже собаки затихали. И вроде как у них дочка была больная. Глашей её звали вроде как. И не мог её никто вылечить. Один колдун сказал им: «Собирайте по ночам сны спящих детей и варите зелье из них». И дал им он специальный сачок для ловли снов и горшок для варки зелья. – Ага. Прям как у меня сачок под рыбу. Точь-в-точь, – вставил своё слово дед. – Прикрой свой сачок, не перебивай, – огрызнулась бабка. – А горшок какой? – встрял Вовка. – Такой же пустой, как твоя тыква, – ответила бабка. – У меня нет тыквы, – резонно заметил Вовка. – Конечно, нет. Ведро у тебя помойное вместо тыквы. Завали свой горшок и слушай дальше. Я постучал Вовке по голове, намекая на то, что горшок – это его голова. Вовка обиделся, но горшок свой завалил и замолк. Уж очень хотелось дослушать историю. – И раздавались в том доме странные звуки и голоса по ночам, – продолжила бабка. – Дети в нашей деревне стали плохо спать и начали хворать. Тогда собрались жители деревни и решили устроить самосуд над теми жильцами. Днём, когда из дома никто не выходил, обложили дом соломой и подожгли. Потом спохватились и стали тушить, но когда затушили пожар, вошли в дом и… Наступила тишина, и только сопение бабки нарушало покой в доме. – Баб, а баб, – шептал Вовка, прячась поглубже в одеяло. – Что дальше-то? Затем к сопению добавился храп. – Ну вот, на самом интересном месте, – расстроился я. – Щас, – прозвучал обнадёживающий голос деда из темноты. Послышалась какая-то возня, потом бабка два раза всхрапнула, как будто хватая воздух ртом. Затем она, видимо, проснулась. – Совсем сдурел, что ли? – послышались шлепки. – Дык я чтобы разбудить тебя, – оправдывался дед. – Мне уже и самому интересно, что там дальше-то было? – Дальше по шее тебе было. На чём я остановилась? – В дом вошли они, – напомнил я. – Ааа. Ну так. Вошли они в дом, стали искать людей, а никого и нет. Пусто. Только сачок висит на стене. Испугались жители, выбежали из дома и заколотили досками окна и двери. С тех пор больше никто не появлялся там. – А это тётенька тогда почему там живёт? – спросил Вовка. – Да потому что пришибленная на всю голову, – ответила бабка. – А может, это Глашка вернулась за сачком. Так что вы к дому ни ногой. – А остальные почему не боятся её? – поинтересовался я. далеко, побежали к дому. – Надо на всякий случай записку написать, куда мы пошли, – предложил я. – Мало ли что. И мы с Вовкой написали бабке с дедом записку: «Мы пашли в дом глашки искать сачёк», и положили её в хлебницу, чтобы раньше обеда нас не кинулись искать. Мы-то планировали до обеда вернуться и забрать записку. Так никто и не узнает, где мы были, а у нас будет сачок для ловли снов. Дом наводил ужас на нас уже своим видом, но нужно было не бздеть и зайти внутрь. Благо, на то особых препятствий не было. Хочешь через окно, а хочешь через дверь, которая не закрывается, заходи. Мы с Вовкой для начала обошли дом вокруг, чтобы посмотреть, нет ли кого ещё там. Видимо, Глашка была единственным жильцом, и мы, глубоко вздохнув, а Вовка ещё и негромко пукнув, пошли в дом. Убранство дома оставляло желать лучшего. Старые кастрюли на покосившейся и частично разваленной печке и остатки старой мебели. Сачка, на первый взгляд, не было видно. Внутренний голос настойчиво твердил: «Надо уходить!», но какой-то второй голос убеждал в обратном: «Нам нужен сачок!». Мы с Вовкой осторожно ступали по наполовину сгнившим половицам и осматривали стены. – Может, уйдём? – предложил Вовка. – Ну его, этот сачок. Мне как-то страшно. – Страшно будет, когда Глашка вернётся, – подбадривал я Вовку. – А сейчас интересно.