ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как Николай Фоменко «заставил» немецкую таможню слушать оперу

ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как Николай Фоменко «заставил» немецкую таможню слушать оперу в исполнении контрабасиста — Найн, найн! Никакого проезда без досмотра! — упрямо твердил немецкий таможенник на границе Германии и Польши, перегородив дорогу гастрольному автобусу группы «Секрет». Автобус был набит под завязку аппаратурой и музыкальными инструментами. Дело было в начале 90-х, накладные были оформлены не идеально, и немецкие пограничники, славившиеся своей педантичностью, решили устроить музыкантам «веселую жизнь», грозя полной выгрузкой всего багажа посреди ночи. Казалось, конфликт неизбежен. Но тут из автобуса вышел Николай Фоменко. Он был в косухе, с длинными волосами и с видом человека, который только что проснулся и крайне недоволен сервисом. Предыстория: Напряжение на границе Это были «лихие гастрольные» времена. Группа «Секрет» возвращалась из европейского тура. На польско-немецкой границе стояла глухая ночь, шел дождь. Немецкая таможня была непреклонна: подозрение в контрабанде (хотя везли только гитары и усилители), приказ — тотальный досмотр. Музыканты устали, были злые. Переругаться с немцами — значит потерять автобус и сорвать концерты. Фоменко понял, что дипломатия бессильна. Нужен был шок. Сама шутка: «Битлз» против бюрократии Фоменко подошел к самому главному таможеннику, огромному, усатому немцу, который с каменным лицом заполнял протокол. — Герр обер-лейтенант, — громко сказал Фоменко на ломаном немецком, с диким акцентом, — у вас нет настроения? Вы не любите музыку? Вы любите только форму? Таможенник поднял глаза: — Ваши документы, битте. Без шуток. — Мы не просто музыканты, герр офицер, — продолжил Фоменко, делая максимально серьезное, почти фанатичное лицо. — Мы миссионеры рок-н-ролла. Мы не можем позволить вам рыться в наших священных инструментах в такой обстановке. Это оскорбление муз! Фоменко внезапно обернулся к автобусу и закричал: — Парни, они хотят досмотра! Так дадим им шоу! Герр офицер, специально для вас — мировая премьера! Немец опешил от такой наглости. Фоменко подбежал к двери автобуса и вытащил оттуда... контрабасиста группы (здоровенного парня, который играл на контрабасе, потому что физически подходил для этого инструмента). Сам Фоменко схватил первую попавшуюся гитару без чехла. — Ария контрабасиста-заговорщика! Маэстро, играйте! — зарычал Фоменко и начал изображать дирижера с гитарой наперевес. Контрабасист, который обладал великолепным басом, понял игру на лету. Он прислонился к капоту автобуса и начал с оперным пафосом, на чистом немецком языке, громко декламировать... инструкцию по заполнению таможенной декларации, но петь ее так, как будто это ария из Вагнера. Это было сюрреалистично. Ночь, дождь, граница, пограничники с автоматами, и огромный бородатый мужик в кожаном плаще поет про «пункт 4 б) о наличии валюты» зычным оперным басом, аккомпанируя себе на контрабасе, а Фоменко дирижирует ему, выкрикивая реплики на английском с русским акцентом. Немецкие пограничники (все три человека) застыли. Сначала у них отвисли челюсти. Они ожидали скандала, взятки или угроз, а получили — абсурдный театр. Фоменко не останавливался. Он начал ходить между таможенниками, заглядывая им в глаза и напевая мотив из «Битлз» «We can work it out», переделанный на ходу в «Wir können das regeln, jawohl!» («Мы можем это уладить, да, сэр!»). Оркестр из двух человек продержался минуты три. В кульминации Фоменко встал на колено перед главным таможенником и протянул ему гитару, как меч: — Сдаюсь! Обыщите нас, но только после этого концерта! Главный таможенник, который все это время пытался сохранить лицо, вдруг... фыркнул. Потом он начал улыбаться. Потом он расхохотался во весь голос, хлопнув Фоменко по плечу. — Достаточно! — сквозь смех проговорил немец. — Вы сумасшедшие русские... Впервые вижу такой цирк на границе. Проезжайте! И чтобы больше никаких концертов без билета! Финал истории Фоменко подмигнул музыкантам, они запрыгнули в автобус, и он уехал, пока немецкие офицеры утирали слезы от хохота. Группа успела на концерт.