Встречаем премьеру второго сезона цикла фильмов «Гонка на выживание» про российских военных медиков, которые проводят операции на грани фантастики. И начинаем мы с бойца, которому на фронте осколок дрона пробил череп, прошёл весь мозг и остался там. Ранение привело к амнезии, практически лишило парня речи и движения. Самое страшное, что он даже не помнит свою маму. Он жив, но полноценная жизнь уже кажется в прошлом.
Всё могло сложиться печально, но в дело вступает коллектив первоклассных врачей НМИЦ хирургии имени А.В. Вишневского во главе с начальником центра нейрохирургии. Сложнейшая подготовка, точный расчёт и хладнокровие — в новой серии «Дрон-нейрализатор».
Дрон забрал одно полушарие.
Мобилизованный в 2022-м, Олег почти с первых дней на СВО. Воевал в ПВО. В 2025 году их станцию обнаружения целей подбил вражеский FPV, и парень вместе с товарищами поехал вытаскивать технику. Февраль, снег, машина буксует, а над головой — новая атака. Две «птицы» сбили из стрелкового, но третья зашла на Олега. Он помнит, как смотрел на неё... и всё. Дальше — провал.
Очнулся, пощупал голову и понял, что полчерепа не стало. Но мозг, чудом, не пострадал. А дальше госпиталь и ювелирная работа врачей, которые собрали ему новую голову из титана.
Дрон забрал одно полушарие.
Мобилизованный в 2022-м, Олег почти с первых дней на СВО. Воевал в ПВО. В 2025 году их станцию обнаружения целей подбил вражеский FPV, и парень вместе с товарищами поехал вытаскивать технику. Февраль, снег, машина буксует, а над головой — новая атака. Две «птицы» сбили из стрелкового, но третья зашла на Олега. Он помнит, как смотрел на неё... и всё. Дальше — провал.
Очнулся, пощупал голову и понял, что полчерепа не стало. Но мозг, чудом, не пострадал. А дальше госпиталь и ювелирная работа врачей, которые собрали ему новую голову из титана.
Встречаем премьеру второго сезона цикла фильмов «Гонка на выживание» про российских военных медиков, которые проводят операции на грани фантастики. И начинаем мы с бойца, которому на фронте осколок дрона пробил череп, прошёл весь мозг и остался там. Ранение привело к амнезии, практически лишило парня речи и движения. Самое страшное, что он даже не помнит свою маму. Он жив, но полноценная жизнь уже кажется в прошлом.
Всё могло сложиться печально, но в дело вступает коллектив первоклассных врачей НМИЦ ВМТ им. А.А. Вишневского во главе с начальником центра нейрохирургии. Сложнейшая подготовка, точный расчёт и хладнокровие — в новой серии «Дрон-нейрализатор».
Встречаем премьеру второго сезона цикла фильмов «Гонка на выживание» про российских военных медиков, которые проводят операции на грани фантастики. И начинаем мы с бойца, которому на фронте осколок дрона пробил череп, прошёл весь мозг и остался там. Ранение привело к амнезии, практически лишило парня речи и движения. Самое страшное, что он даже не помнит свою маму. Он жив, но полноценная жизнь уже кажется в прошлом.
Всё могло сложиться печально, но в дело вступает коллектив первоклассных врачей НМИЦ ВМТ им. А.А. Вишневского во главе с начальником центра нейрохирургии. Сложнейшая подготовка, точный расчёт и хладнокровие — в новой серии «Дрон-нейрализатор».
Встречаем премьеру второго сезона цикла фильмов «Гонка на выживание» про российских военных медиков, которые проводят операции на грани фантастики. И начинаем мы с бойца, которому на фронте осколок дрона пробил череп, прошёл весь мозг и остался там. Ранение привело к амнезии, практически лишило парня речи и движения. Самое страшное, что он даже не помнит свою маму. Он жив, но полноценная жизнь уже кажется в прошлом.
Всё могло сложиться печально, но в дело вступает коллектив первоклассных врачей НМИЦ хирургии имени А.В. Вишневского во главе с заведующим отделения. Сложнейшая подготовка, точный расчёт и хладнокровие — в новой серии «Дрон-нейрализатор».
Встречаем премьеру второго сезона цикла фильмов «Гонка на выживание» про российских военных медиков, которые проводят операции на грани фантастики. И начинаем мы с бойца, которому на фронте осколок дрона пробил череп, прошёл весь мозг и остался там. Ранение привело к амнезии, практически лишило парня речи и движения. Самое страшное, что он даже не помнит свою маму. Он жив, но полноценная жизнь уже кажется в прошлом.
Всё могло сложиться печально, но в дело вступает коллектив первоклассных врачей НМИЦ хирургии имени А.В. Вишневского во главе с заведующим отделения. Сложнейшая подготовка, точный расчёт и хладнокровие — в новой серии «Дрон-нейрализатор».
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Командир отряда БПЛА «Вега» 24-й отдельной бригады спецназначения с позывным «Бармалей» — человек, чей армейский путь на войне начался задолго до СВО. Сначала Суворовское училище, потом войсковая разведка, а затем спецоперация. До дронов его отряд занимался огневой поддержкой — ПТУРы, гранатомёты, бронемашины. Но один момент изменил всё: когда «Бармалей» увидел, как маленькая «птичка» уничтожает целую БМП, он понял, что надо меняться и развиваться. Так появился первый пробный расчёт БПЛА, который позже вырос до полноценного разведывательно-ударного отряда, на вооружении которого от FPV, собранных в полях, до Supercam, Zala и «Орланов».
В этом интервью командир, как и положено, говорит не столько о себе, сколько о своих бойцах — потому что успех отряда держится на них. О том, как изменился фронт с приходом дронов, о людях-самородках, которые проявились на войне, о военном быте спецоперации и об отношении к противнику. Простыми словами о том, как живут и воюют те, кто сегодня держит небо.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Командир отряда БПЛА «Вега» 24-й отдельной бригады спецназначения с позывным «Бармалей» — человек, чей армейский путь на войне начался задолго до СВО. Сначала Суворовское училище, потом войсковая разведка, а затем спецоперация. До дронов его отряд занимался огневой поддержкой — ПТУРы, гранатомёты, бронемашины. Но один момент изменил всё: когда «Бармалей» увидел, как маленькая «птичка» уничтожает целую БМП, он понял, что надо меняться и развиваться. Так появился первый пробный расчёт БПЛА, который позже вырос до полноценного разведывательно-ударного отряда, на вооружении которого от FPV, собранных в полях, до Supercam, Zala и «Орланов».
В этом интервью командир, как и положено, говорит не столько о себе, сколько о своих бойцах — потому что успех отряда держится на них. О том, как изменился фронт с приходом дронов, о людях-самородках, которые проявились на войне, о военном быте спецоперации и об отношении к противнику. Простыми словами о том, как живут и воюют те, кто сегодня держит небо.
Командир отряда БПЛА «Вега» 24-й отдельной бригады спецназначения с позывным «Бармалей» — человек, чей армейский путь на войне начался задолго до СВО. Сначала Суворовское училище, потом войсковая разведка, а затем спецоперация. До дронов его отряд занимался огневой поддержкой — ПТУРы, гранатомёты, бронемашины. Но один момент изменил всё: когда «Бармалей» увидел, как маленькая «птичка» уничтожает целую БМП, он понял, что надо меняться и развиваться. Так появился первый пробный расчёт БПЛА, который позже вырос до полноценного разведывательно-ударного отряда, на вооружении которого от FPV, собранных в полях, до Supercam, Zala и «Орланов».
В этом интервью командир, как и положено, говорит не столько о себе, сколько о своих бойцах — потому что успех отряда держится на них. О том, как изменился фронт с приходом дронов, о людях-самородках, которые проявились на войне, о военном быте спецоперации и об отношении к противнику. Простыми словами о том, как живут и воюют те, кто сегодня держит небо.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Когда в 2022 году под Бахмутом погиб отец-штурмовик, «Хомяк» увидел его в цинковом гробу и в тот же момент принял решение. Сначала он пошёл на СВО с мыслью мстить. Но на войне ему сразу объяснили: такой настрой не приведёт ни к чему хорошему. С отцом он был не в самых тесных отношениях, но по первому же зову бросал всё и приезжал помогать. А когда сам «Хомяк» в детстве переходил границы, отец строго ронял всего одно слово — «Юноша», и этого хватало, чтобы сын всё понял без лишних объяснений.
Попал он в мотоподразделение «Ночные волки» Интербригады «Пятнашка», в группу обеспечения, возить на квадриках боекомплект и медикаменты. На первом же выезде его расчёт накрыл вражеский FPV-ждун. С тех пор «Хомяк» вынес для себя главный закон: береги себя, но прежде всего — береги товарищей. Сослуживцы для него стали братьями, а война — не местью, а ответственностью. Что значит для него честь, память об отце и та самая фраза «Юноша» — смотрите в нашем новом интервью.
Когда в 2022 году под Бахмутом погиб отец-штурмовик, «Хомяк» увидел его в цинковом гробу и в тот же момент принял решение. Сначала он пошёл на СВО с мыслью мстить. Но на войне ему сразу объяснили: такой настрой не приведёт ни к чему хорошему. С отцом он был не в самых тесных отношениях, но по первому же зову бросал всё и приезжал помогать. А когда сам «Хомяк» в детстве переходил границы, отец строго ронял всего одно слово — «Юноша», и этого хватало, чтобы сын всё понял без лишних объяснений.
Попал он в мотоподразделение «Ночные волки» Интербригады «Пятнашка», в группу обеспечения, возить на квадриках боекомплект и медикаменты. На первом же выезде его расчёт накрыл вражеский FPV-ждун. С тех пор «Хомяк» вынес для себя главный закон: береги себя, но прежде всего — береги товарищей. Сослуживцы для него стали братьями, а война — не местью, а ответственностью. Что значит для него честь, память об отце и та самая фраза «Юноша» — смотрите в нашем новом интервью.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.